"Платные услуги" КСМ: +7 (4162) 343003

версия для слабовидящих

Кохно В.И. "Коваленко К.М."

Кохно В.И. "Коваленко К.М."

{yuizoom news/kovalenko_small.jpg|news/kovalenko.jpg||}

И все же мы выстояли!

- с гордостью говорит ветеран войны, несовершеннолетняя узница немецких лагерей

В дни празднования 65-летия нашей Победы по телевизору показали очень много хороших художественных и документальных фильмов о войне. Старалась не пропустить многие из них. Нередко смотрела на экран сквозь слезы… Но вот один из документальных фильмов о партизанской войне на Брянщине смотрела с особым  интересом: буквально накануне довелось пообщаться с человеком, который об этом же рассказывал мне, как очевидец  и участник тех событий.  Это  благовещенка Клара Михайловна Коваленко. А родилась она в Брянской области в 1928 году, в селе Красная Слобода Суземского района,   в многодетной семье. Когда началась война,  ей исполнилось только 13 лет.

- Очень хорошо помню день, когда началась война, - рассказывает Клара Михайловна. - Было очень солнечно, и вдруг в небе появился  необычный самолет. Он летал низко-низко и сделал над селом  несколько кругов. И оказалось, что это был немецкий разведчик. А к вечеру объявили, что началась война, что уже бомбили Киев и другие города.  Наши мужики тут же собрались и поехали в военкомат, оттуда сразу на фронт.

 

Отец Клары Михайловны, коммунист, остался в селе и в их квартире организовался своеобразный штаб по формированию партизанских отрядов.  Клара Михайловна хорошо помнит, как приезжали к ним люди из райкома партии и подолгу обсуждали всякие дела: о том, сколько нужно отрядов, где будут находиться, жить, чем кормить людей и прочее. А потом пришли немцы.

- Но в нашем  селе они постоянно не находились, только наездами, - вспоминает Клара Михайловна. – У нас ведь был партизанский край, и они боялись к нам сунуться. А так налетят, кого-то сожгут, кого-то с собой заберут, кого расстреляют… И снова уедут.

И у нас снова советская власть. Партизанских отрядов образовалось очень много.  Целая армия и всем оставаться в одном месте было небезопасно и очень тяжело в плане проживания, питания. И тогда Ковпак  увел свои отряды на Украину, а Сабуров  - в Белоруссию. О Ковпаке у нас много слухов ходило.  О том, какой он был бесстрашный, умный и талантливый командир. Был он небольшого роста и говорили, что он сам часто переодевался в старика и ходил в разведку в самое логово врагов.

Партизан хорошо поддерживала Большая земля. По ночам оттуда к нашему селу прилетали самолеты и сбрасывали продукты, оружие, медикаменты. Утром встаем, а весь лес в белых парашютах, бегом  их снимать. А днем немцы нас бомбили.  Прятались мы в погребах.  Так что если снаряд попадал, то накрывал всю семью... Помню, как одна женщина с ребенком убегала от бомбежки и хотела укрыться у одного мужика в окопе, что тот для себя вырыл. А он закрылся и не пускает ее. Она рвалась, рвалась, а потом подняла голову кверху, в небо, и давай кричать: «Сюда бей! Сюда!» А сама на окопе стоит!  Но на мужика это подействовало, испугался он и впустил ее.

Когда налетали на деревню немцы, то хватали многих, забирали скот, прочую живность со двора уводили.  Находились и те, кто предавал односельчан, связанных с партизанами. Однажды он  пришли и забрали  моего старшего брата. А расчет был такой: пусть за тобой придет отец, тогда мы тебя отпустим. Но брату каким-то чудом удалось убежать, и он тоже ушел в лес. Отряды партизан  совершали свои вылазки к немцам в основном по ночам. Возвращались к утру. И нередко везли на повозках убитых. В 1943-м, когда немцы стали отступать, партизаны ужесточили свою борьбу с ними, началась «рельсовая война»: взрывали мосты, поезда под откосы пускали. Немцы тогда вообще озверели на партизан. Создали карательный отряд, в основном из латышей, украинцев, были там и русские предатели. Вот уж они лютовали! Папа рассказывал, как они обложили лес, где их отряд был, со всех сторон и не давали даже мыши просочиться – такой огонь был.  Тогда папа приказал прорываться  – хоть так погибать, хоть так! И вот передние падали, а на их место другие становились, и так с огромными потерями все же вырвались из леса.

А в это время  немцы решили с семьями партизан расправиться. Согнали  всех под село Брасово, где заранее огромную территорию обтянули колючей проволокой, выставили вышки. Там нас тысячи были, и старых и малых. Партизан, что в плен попадали, тоже туда привозили. Каких их били, как над ними издевались!... И все на наших глазах. Это был просто ужас! Потом подогнали машины-«душегубки», в которых людей газом травили. Каратели выстроились в живой коридор и по нему стали проводить пленных. Сначала всех мужчин. Пока они доходили до машины, то были еле живы, так их избивали. Потом стали стариков и всех мальчиков в эти машины загонять.  Набьют полную. Увезут в овраг, выгрузят всех в одну кучу, и мертвых и кто еще живой был, и снова подъезжают. За день вывезли всех мужчин. Те матери, которые успели своих малышей переодеть в женские платья, только так и смогли спасти сыновей…

Потом нас, женщин, немцы рассортировали: девушке постарше в Германию отправили, а нас девчонок, кто помладше был, и женщин увезли на кирпичный завод, что был под городом Нежин.   Работали под дулами автоматов, мы ведь семьи партизан, которых так ненавидели немцы.  И они бы всех уничтожили, если бы нас не освободили.  Наши войска наступали очень быстро и как-то в один из дней женщины узнали, что все немецкое начальство  уехало в  город. В ту же ночь решили бежать с завода.  А куда идти? С одной стороны наши наступают, с другой немцы стреляют. Как могли пробивались к  своим.  Увидели первых красноармейцев, кинулись к ним, плачем, смеемся, обнимаем их. А они: «Простите, дорогие  бабоньки, но  нет времени с вами разговаривать – надо фашистов бить, гнать этих гадов с нашей земли!»

Пошли мы к себе домой, прямо по железной дороге, по шпалам. Пришли, а там все разрушено, разбомблено, одна полынь кругом растет…  Вот на траве да гнилой картошке и выжили. А еще же надо было и деревню восстанавливать. Нас, 15-16-летних девчонок, отправили лес валить.  Как мы пилили эти огромные стволы, как трелевали – страшно вспомнить, а все ж выстояли!

В 1953 году Клару Михайловну вызвал на Дальний Восток дядя, фронтовик, две войны прошел, работал в Ивановском районе.

- Привыкала я здесь долго, плакала по своей  Брянщине – ведь здесь все другое!  - улыбается теперь Клара Михайловна. - Но деваться некуда было, надо было жить.  А потом я замуж вышла, переехала в Благовещенск. Здесь и сын родился.

В  третью горбольницу она пришла в 1964 году. 20 лет проработала заместителем главного врача по  кадрам, совмещая это с обязанностями  меддезинфектора эпидотдела больницы. Вот на этой должности работает и по сей день.  На пенсии не была ни одного дня! Из всех наград, что бережно хранит Клара Михайловна, самая дорогая для нее – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.».  В свои 82 ветеран Великой Отечественной войны, несовершеннолетняя  узница немецкого лагеря,  ветеран труда Клара Михайловна больше всего мечтает о том, чтобы здоровье не покидало ее, и хватало сил выполнять свою работу также  добросовестно и честно, как она делала ее все эти годы.

Вера Кохно.